Украинское реестровое казачество (организация) Джесси Рассел

..

У нас вы можете скачать книгу Роковая ошибка Лев Голубев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Слав, давай…, давай… прямо щас…, вот тут…, на лестнице сядем, и ты будешь мне рассказывать. Сейчас у меня голова… тоже не очень-то соображает. Ты отоспишься после дороги, я вернусь после работы, тогда и поговорим, лады? А, сейчас, тебе лучше послушаться старшего по званию, друга и, не сопротивляясь, не хватаясь за перила, аккуратненько переставлять ножки. И, Славка, подхватив меня под мышки, потащил по лестнице куда-то наверх.

Глава четвёртая Проснулся я поздно. В доме стояла почти полная тишина, только какая-то заблудшая муха назойливо билась о стекло. Поднявшись с постели, я выглянул в окно. Солнце плавало в бездонно-голубом небе, освещая верхушки деревьев в саду.

А над ягодными кустами и деревьями, перелетая с одной ветки, на другую, сновали бабочки и стрекозы. Спят мои собутыльники, решил я. Пройдясь по дому, заглянул в одну дверь, в другую — никого. Меня везде встречала тишина. Славка позаботился, понял я, и поднёс бумагу к глазам: Левка, завтрак и обед в холодильнике, ешь, пей, что найдёшь, не стесняйся.

Опохмелка в морозилке, писал он. Я в управлении, а Михалыч уехал, просил передать тебе привет и пригласил нас к себе в гости. Ну, даёт, телеграфист хренов. Мог бы и покороче написать, подумал я, держась за неимоверно болевшую голову. Что ж, прислушаемся к совету друга, будем отдыхать, решил я и, умывшись, уселся завтракать и лечиться от похмелья.

Затем, достал дорожный блокнот и записал все события последних дней: А ближе к вечеру приехал на полицейской машине Славка, вернее, не приехал, а его персонально доставили. Увидев меня, сидящим на крыльце, он, улыбаясь, выставил все свои тридцать два крупных зуба и прогорланил: Ещё не начал кукарекать от безделья? Как ты тут, не заскучал? Головка у вас, господин писатель, не вава?

А, правда, здорово помогают, да? За ужином он меня обрадовал хорошей новостью - комиссар дал ему три дня отпуска без содержания и пообещал, что не потревожит его в эти три дня ни под каким соусом. Сказав всё это, Славка, хихикая, добавил: Знаешь, какая у меня знатнейшая уха полу-чается? Пальчики оближешь — похвастался он. Ты что, белены объелся? Да у меня самая лучшая на Свете жена!

А отсутствует она по той простой причине, что она, моя мама, тёща и ребятишки укатили в Херсон, в гости к сестре моей драгоценнейшей тёщи. Давай лучше опять по маленькой накатим, затем, посидим рядком, поговорим лад-ком. Тут я вдруг вспомнил Фёдора Михайловича, и ужаснулся - я же не отдал ему вторую половину оговоренной платы за проезд!

Где я теперь буду искать его? Так что, всё в ажуре. Мы же пили всё время, и ты, вроде бы не вставал из-за стола. А вот насчёт случая…. Есть у меня один, интереснейший для тебя….

И, представь, совсем недавно произошедший. Только, чур, в течение года не печатать, имена и место происшествия не раскры-вать, даёшь слово? Обещаю сделать так, как ты сказал. Ох, уж эти мне писатели! Господи, Лев, во что ты превратился? Наверное, я всегда был таким, и военным стал из-за ошибки в молодости. Даа, все мы делаем ошибки, особенно в молодости, - подтвердил он, - но не все могут это понять и, по возможности, исправить содеянное.

И, придав голосу душевность, спросил: Ты так тяжело вздохнул. Что, действительно, случай тяжёлый? Может, я смогу хоть чем-то помочь, или ещё, что? Просто очень жалко этих людей. Он покрутил в руках пустую рюмку, затем, медленно подбирая слова, вновь заговорил. В его рассказе чувствовалась душевная боль и переживание за совершенно чужих для него людей. Он словно наяву видел их, тех, о ком решил мне рассказать, так мне показалось.

Они, походя, не думая о последствиях, разрушают и уничтожают всё на своём пути. Походя, ломают человеческие судьбы, в том числе и свою собственную… Мой друг на несколько минут замолчал, по-видимому, вспоминал случившееся. А я, за-интригованный его словами, с нетерпением ждал продолжения. Ждал с надеждой, с нетерпением, с каким-то даже, откуда-то возникшим волнением, начала рассказа. Во мне вновь проснулся давно не посещавший меня, писательский зуд.

Мне показалось, что у меня даже пальцы зашевелились, так захотелось открыть ноутбук, и А то у меня появится куча неприятностей, - строго спросил Славка, и заглянул мне в глаза, словно пытаясь прочесть в них ответ.

Давай, начинай рассказывать, не тяни кота за хвост! Я изнываю от любопытства. Но он, не проронив ни слова, показал рукой на небольшой, встроенный в стену бар, и заговорщицки подмигнув, предложил: Славка, подойдя к бару, открыл дверцу, и я, перегнувшись через его плечо, увидел в чреве бара с десяток бутылок - это всё были бутылки с пивом. Оно оказалось достаточно холодным, и совершенно свежим на вкус.

Пиво-пивом, но я-то ждал рассказа, а не пива, и ждал с нетерпением. Но Славка, тоже мне друг называется, продолжал молчать. Прошло не менее пяти или семи минут в молчании, прежде чем мой друг заговорил.

Пожалуйста, взволнованно добавила звонившая, приезжайте побыстрее, там что-то случилось! Уточнив адрес, оперативная группа выехала на место предполагаемого происшествия. На первый взгляд женщина была застрелена с близкого расстояния, почти в упор, а у мужчины была разворочена затылочная часть головы. Трупы лежали на ковровом покрытии рядом. Их позы, даже без заключения экспертов это было видно, говорили о том, что мужчина первым выстрелом если никто другой не стрелял, а это сделал именно он тяжело ранил женщину в грудь, затем, лёг рядом с ней, обнял, и выстрелил в себя.

И у женщины, и у мужчины ранения были тяжёлыми, несовместимыми с жизнью - это и без патологоанатома было видно… Я с увлечением, ловя каждое слово, слушал рассказ своего друга, и даже забыл о пиве. А Славка, вероятно захваченный воспоминаниями, казалось, в подтверждение своих слов покачивал головой, и тихим голосом продолжал рассказывать о произошедшей в квартире трагедии.

Мой друг рассказывал так красочно, и с такими подробностями, словно во время трагедии сам присутствовал, или находился где-то рядом.

Вот что значит бывший разведчик! Действительно, пахнущая свежей рыбой и чуть-чуть дымком, уха была восхитительна, и я, изголодавшись по такому деликатесу, уписывал её так, что за ушами трещало. А мой друг, с хитрецой посматривая на меня, и видя, как я расправляюсь со второй порцией его знаменитейшей ухи, лишь озорно щурил глаза, и слегка посмеиваясь, приговаривал: Десять дней пролетели незаметно, и я засобирался домой. Договорились, что на следующий год в гости ко мне приедет он, и привезёт жену и ребятишек.

Я пообещал свозить их на озеро Зайсан, показать красоты Горной Ульбинки, накормить копчёным лещом и ухой из хариуза. А ещё через день, я сидел в купе поезда Москва-Риддер, слушал перестук вагонных колёс на стрелках и прощался с Москвой, на долго ли? Кто знает, жизнь - она ведь такая, без бутылки и не разберёшься в ней.

Шучу-шучу, а то и, правда, решите, что я какой-нибудь алкоголик. На следующий год Славка, мой друг и полковник полиции, вместе со своей семьёй был у меня в гостях. Она воспитывала её одна, без мужа. А как можно извернуться в наше время?

Только одним способом — найти дополнительный заработок. И нашла - стала мыть полы в почтовом отделении. Отбарабанит свои пять-шесть уроков в школе, и бегом на почту. И так каждый день: Возвращалась домой затемно, не чуя ног под собой от усталости.

Одна радость дома — шестнадцатилетняя, жизнерадостная дочурка Вера - тёмноволосая, похожая на цыганочку, стройная вся в отца - плод её безумной любви к заезжему столичному гастролёру. Он оказался ещё тем типом! Ну откуда она могла всё про него знать, откуда?

Он же так красиво говорил ей о вечной любви, такие цветы дарил! Вот она и поверила, и влюбилась безоглядно, до умопомрачения. Видя дочь, слыша её жизнерадостный воркующий голосок, Людмила Афанасьевна вспо-минала Игоря, отца Веры.

Господи, какая же я дура! Нет бы, при-слушаться к советам покойной матери, так нет, захотелось самостоятельности - видите ли, она уже взрослая девочка…, не учите меня мама! Она ещё раз грубо выругала себя, и обозвала дурындой! Вот и сейчас, кажется, тоже самое происходит с её Верой, с её ненаглядной, и такой умницей, дочуркой. Людмила Афанасьевна доглаживала постельное бельё, а Верка читала книгу и нет-нет, да поглядывала на часы. Чего уж тут непонятного? Всё как на ладони, сама раньше так делала, дура!

Но сердце матери чувствовало - Вера напряжена, и потом, она же ясно видела, дочь нервничает, книгу не читает, за полчаса не перевернула ни одной страницы. Понятное дело, о чём-то думает. Минут через двадцать Вера, нервным движением захлопнув книгу, сказала: Проговорив это, она вышла из комнаты в коридор, где стоял пакет с мусором. И Людмила Афанасьевна услышала, как закрываясь, хлопнула входная дверь.

За это время Людмила Афанасьевна так перенервничала, что увидав вошедшую дочь, не сдержалась и закричала: Вынести мусор — минутное дело, а ты, когда вернулась?!

Мы поговорили…, то, да сё… - Не ври, Верка! Я уже взрослая, и у меня может быть своя жизнь, - огрызнулась дочь, и направилась в свою комнату. Людмила Афанасьевна от такой Веркиной наглости на некоторое время даже онемела. Она стояла и растерянно разводила руками. А потом из глаз её покатились одна слезинка за другой, одна за другой, постепенно превратившись в два светлых ручейка.

Это была их первая крупная ссора в жизни. Она поняла, с дочерью что-то творится нехорошее, то есть, она догадывалась, что с ней творится, но не хотела верить. А произошло это с дочерью не по вине матери. Не она ли холила и лелеяла свою доченьку, не она ли отдавала ей всю свою материнскую любовь. И вот, на тебе, дочь что-то скрывает от неё…, начала грубить и таиться. Она даже пыталась найти какую-нибудь причину, не ту, о которой она подозревала.

Она убеждала себя - может дочь заболела, а я не поняла, и напрасно накричала на неё. А затем вдруг пришло ей в голову, а может, правда, она встретила подружку и, бывает же так на самом деле, заговорились…. Господиии, подскажи, что с дочерью! Утром дочь молчаливо собралась и, не попрощавшись с матерью, ушла в школу. Так и не придя ни к какому выводу, не приняв никакого решения, Людмила, с боля-щей от ночной бессонницы и дум, головой, пошла на работу.

День тянулся медленно - вяз-кой тягучей смолой. А ещё через пару дней, всё видящая и всё про всех знающая соседка - древняя, злая на язык старуха, которую она часто видела вечно сидящей на лавочке у крыльца, ехидно улыбаясь, хриплым голосом ей сказала: Это было последней каплей яда на её кровоточащую рану. Она решила проследить, куда ходит её дочь по вечерам, и с кем встречается.

Ещё не хватало, испугалась она, чтобы с моей Верочкой случилось тоже, что со мной! Во вторник у неё было мало уроков, и она решила, прежде чем идти на почту, зайти домой, занести купленные в супермаркете продукты. Газет в ящике не было, лишь одиноко белел свёрнутый вдвое листок бумаги. Извещение на оплату коммунальных услуг, решила она. Вера была дома, сидела на диване и что-то бормотала по-английски.

Разложив принесённые продукты в холодильнике, Людмила Афанасьевна пошла в комнату, чтобы переодеться, но вспомнила об извещении и, вернувшись на кухню, взяла листок со стола.

А когда развернула — лицо её побледнело. Вошедшая в это время Вера, увидев бледное лицо матери, заботливо спросила: Ты заболела, или что-то случилось в школе? Мама, да не молчи ты! А, что это у тебя за листок в руке? И Вера направилась в свою комнату.

Мама, я английский учу, много слов незнакомых, я тебе не нужна? Я только переоденусь, и на почту. Глава вторая Механически возя тряпкой по полу, Людмила Афанасьевна лихорадочно искала вы-ход, как уберечь дочь от грехопадения.

В записке какой-то Вадим, расточая сладкие слова любви, явно просил близости с её дочерью. Значит, до этого у них ещё ничего не было, немного успокоилась она, а что потом? Только по чистой случайности записка попала мне в руки. Но что же делать, что делать? И, как озарение свыше — отправить дочь к её тётке! Да, надо немедленно отправить Веру в Днепропетровск, к моей сестре!

Я Верочку тебе на потеху не отдам, я жёстко поговорю с тобой, оболтус! Я с тобой так поговорю, так поговорю, что ты навсегда забудешь дорогу к нашему дому!

И Верочку тоже забудешь! И в расстройстве не замечала, что уже минут десять трёт тряпкой по одному и тому же месту. Как ученик-отличник, решивший трудную задачу, Людмила Афанасьевна немного успо-коилась, и уже более тщательно принялась за уборку.

Вечером, сказав дочери, что сходит к своей знакомой, проживающей в соседнем доме, она, накинув плащ с капюшоном и захватив с собой записку, вышла из дома, чтобы поговорить с незнакомым ей, Вадимом.

Этим именем была подписана записка. Я поговорю с ним серьёзно, шептала она. Я имею на это право! Я мать, беспокоящаяся о своём неразумном ребёнке!

Я должна защитит Веру, и я это сделаю! Надвинув ещё глубже капюшон на голову, и почти закрыв лицо, она осторожно, боясь споткнуться на неровностях дороги и упасть, двинулась к гаражам - месту назначенного в записке свидания. Пока ещё изредка, ослепляя, поблёскивали молнии, и гремел гром. При каждом раскате грома она непроизвольно вздрагивала, вжимала голову в плечи, и закрывала глаза.

На месте свидания никого не было. Решив, что она перепутала номер гаража, или у Вадима проснулась совесть, и он не посмел явиться на свидание с её дочерью, она развернулась, чтобы отправиться домой. От чувства успокоения, что всё закончилось благополучно, что она спасла свою доченьку скорее всего Бог не допустил! Слава Богу, я правильно поступила!

Но неожиданно оказалась в крепких, как тиски, объятиях, и её потянули в сторону приоткрытой двери. У неё даже успела мелькнуть мысль - как же я раньше не заметила её?

Не устояв на ногах, она потеряла равновесие и чуть не упала, но сильные руки не разжались - руки настойчиво тянули её в тёмную пасть гаража. От страха и неожиданности она вскрикнула, но вспомнив, кто она и зачем пришла, подумала о своей дочери, и новый крик застыл у неё на губах.

Она ещё надеялась образумить молодого человека, но её уже затащили в непроницаемую темноту, и срывали одежду. Остервенев от такой наглости сопляка, она изо всех своих слабых женских сил стала отбиваться, царапаться и кусаться. На какое-то короткое мгновение она сумела высвободиться из объятий и, уже сделав шаг к спасительной двери, она запуталась в плаще, споткнулась, и её моментально завалили на пол… Он был сильнее её!

Он был намного сильнее её! Людмила Афанасьевна попыталась закричать, но насильник зажал ей рот. Последние остатки сил покинули её и она, теряя сознание, провалилась в беспамятство… Через сколько времени к ней вернулось полное осознание очевидного, она не могла вспомнить. А ещё прикидывалась недотрогой, строила из себя целку! Видеть тебя, Верка, больше не хочу! Кое-как поправив на себе порванную в нескольких местах одежду, Людмила Афанасьевна, промокшая до нитки, дрожащая от холода и унижения, сопровождаемая раскатами грома и вспышками молний, направилась домой.

Злость, и обида, и слёзы, душили её. Ведь она хотела только поговорить, образумить этого мальчика, защитить свою дочь, а он…. Но глубоко в подсознании нет-нет, да проскакивала искорка торжества — она, ценой собственного унижения и надругательства над собой, спасла от позора дочь, спасла свою малышку.

А я, что ж… Спасибо тебе, Господи, что дал мне возможность перехватить записку! Что было бы с моей ненаглядной девочкой, если бы она попала в руки этого зверя в человеческом облике. Будь ты трижды проклят! И будь проклято всё твоё потомство, подонок!

Осторожно, пытаясь не производить шума, она проскользнула в свою комнату, и сразу же, не сняв мокрой, грязной одежды, позвонила сестре, и договорилась с ней о Вере. А, как же…, или у вас что-то случилось? Вечером следующего дня Людмила Афанасьевна, дав кучу наставлений и поцеловав на прощание погрустневшую дочь, посадила её в скорый поезд Москва-Симферополь.

А когда последний вагон скрылся за горизонтом, она облегчённо вздохнула: Слава Богу, отправила дочь от греха подальше. А этот подлец, Вадим, пусть теперь поищет её. И она с душевным волнением ещё раз поблагодарила бога за помощь в спасении дочери. Затем, покинув вокзал с мыслью о том, что теперь её дочь недосягаема для Вадима, и совершенно успокоенная, вернулась домой.

В эту ночь она спала крепко, и никакие предчувствия не беспокоили её. Проснулась она почти счастливой. Глава третья День пролетал за днём, неделя за неделей.

Сестра один раз в неделю звонила ей, рассказывала о Вере. А потом, при следующем разговоре, сестра как-то неуверенно призналась - но это меня и радует и беспокоит одновременно. Что-то с ней не так! Признайся Люда, у вас…, между вами… всё-таки что-то произошло, да?

Я же тебе говорила. У нас всё нормально. Не переживай, - отвечала она сестре. Переговорив в очередной раз, она садилась на диван, доставала альбом с фотокарточками и, рассматривая их, тихо радовалась своему мудрому и своевременно принятому решению: С дочкой всё идёт как нельзя лучше, говорила она себе, и вытирала кулачком неожиданно замокревшие глаза и сморкалась в полотенце.

В школе тоже дела шли хорошо. Все ученики её класса сдали выпускные экзамены. Ни один не остался на второй год или на осеннюю переэкзаменовку. Людмила Афанасьевна зажила мирной, спокойной жизнью.

Правда, жизнь без дочери показалась ей скучноватой. Не хватало её весёлого, озорного смеха, её шуток. Но, успокаивала она себя, Вера поступит в университет, после первого семестра сдаст сессию и приедет на зимние каникулы. И у нас всё будет по-старому, как раньше.

А там, глядишь, и Веру можно будет опять забрать домой — мечтала Людмила Афанасьевна. Физрук, мужчина средних лет, балагур и дамский угодник, посмеиваясь в роскошные усы, заметил: Уж не любовь ли нагрянула нечаянно ко мне?

А учительница русского языка и литературы, услышавшая их разговор, ехидно добавила: Она же влюблена в него как кошка, вспомнила Людмила Афанасьевна. Поэтому и зади-рает его по всякому поводу и без повода. Всё делает, лишь бы он обратил на неё внимание. Дома, переодеваясь в халатик, она подошла к зеркалу.

Да, правы вы, Олег Петрович, я неплохо выгляжу для своих тридцати семи, вон, даже животик округлился… Что? Какой… может быть животик? Да не может быть такого, я же ни с кем…, ужаснулась она. Гос-по-ди, как же это?!

Какой позор на мою голову! А что я скажу Вере? А что скажут в школе? Немедленно надо идти к гинекологу и делать аборт. А, может, я ошибаюсь и я не беременна? В женской клинике приговор был жестоким и окончательным: Врач ещё и сокрушённо добавил при прощании: А придя в школу, попросила дать ей отпуск без содержания на год.

Категорически заявляю — не дам! Вы меня, Людмила Афанасьевна, без ножа режете по живому телу! От всех этих нервотрёпок она была настолько напряжена, что придя домой совершенно измотанной, не раздеваясь, упала на кровать и разрыдалась. Пролежав остаток дня, выплакав все слёзы, хоть и говорят что у женщин слёз не меряно, она стала размышлять о своём будущем: А куда я уеду? Кому я нужна, да ещё и беременная? Единственный человек, который меня поймёт и примет — сестра, но к ней нельзя, там дочь, Вера….

И как объяснить сестре свою беременность? Оо-о Господи, что же мне делать?! Когда её немного отпустило, она стала вспоминать своих друзей и подруг, которые мог-ли бы помочь ей в сложившейся ситуации. Перебрав с десяток, она подумала о Марии. Вот кто ей поможет. Они в далёком про-шлом вместе учились в педагогическом институте, жили в одной комнате, и были неразлучными подругами.

Правда, за все годы после окончания института, они лишь однажды поговорили по телефону, хотя открытки с поздравлениями на день рождения и на Новый год посылали регулярно. Гудки вызова гудели, но никто трубку не поднимал.

Отчаявшись дозвониться, она уже хотела положить трубку, как в телефоне что-то клацнуло, и кто-то ломающимся баском сказал: Рецензии Отзывы Цитаты Где купить. Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации. Заметка в блоге Спасибо, Farit! Новости книжного мира Сегодня, 6 июня, в истории Бесспорно, главный литературный праздник в России сегодня - это Пушкинский день.

Р Н К 2 дня 17 часов 51 минута назад. Заметка в блоге Спасибо, Букмикс! Интересная рецензия Сказ про то, как москвичка в итальянской деревне жила. Lemonstra 2 дня 2 часа 44 минуты назад. Подробнее об акции [x] OZON. Мы приходим в этот мир, чтобы выполнить свою миссию, исполнить свое предназначение. Но никому не дано заранее узнать, какие хитросплетения приготовила ему судьба.

Достойно принять эти испытания и пройти свой путь — в этом и есть смысл жизни каждого человека. Увы, далеко не всем из нас за нашу короткую жизнь удается познать настоящую любовь. Судьба часто смеется нам в лицо, позволяя разглядеть ее только сквозь призму тяжелейших утрат и страданий. Основанная на реальных событиях психологическая драма Александра Романова поднимает на качественно новый уровень современную русскую художественную литературу. Мужчины-психотерапевты утверждают, что изнасиловать женщину под гипнозом невозможно.

Несколько лет назад это заблуждение пыталась опровергнуть аспирантка Самойлова. Она полюбила под гипнозом летнего юношу. Книга о том, что порой человек своими необдуманными поступками ломает не только свою жизнь, но и жизни окружающих, любящих его людей.

И вернуть все на прежнее место уже не получается и не получится. Эта книга еще раз отчетливо показывает, что нужно дорожить теми, кто вас любит и кому вы не безразличны, и что ваши поступки в отношении этих людей могут иметь необратимые последствия. И кусать поле этого локти будет уже поздно…. Эта книга - о том, кто подтолкнул Гитлера совершить самоубийственное нападение на Сталина.

Об истинных творцах и вдохновителях самой страшной катастрофы в истории России - 22 июня года. Тех, кто давал Гитлеру и его партии деньги и помог им придти к власти. Показывается истинная цель привода нацистов к власти - нападение на СССР, "исправление" предыдущей ошибки западной разведки, поставившей во главе России большевиков. Вместо того, чтобы исчезнуть вместе с награбленным, Ленин и его команда остались и воссоздали державу, отказавшись "сдать" страну Западу.

В книге на основе большого фактического материала прослеживается вся логика событий, начиная с сентября года до 22 июня года.

©  2018 Украинское реестровое казачество (организация) Джесси Рассел. Built using WordPress and the Materialis Theme